#тег Я так-то человек рациональный, во всякую потусторонщину не верю, но был со мной однажды случай, который никакому объяснению не поддаётся. Началось с обычного сна. То есть как обычного: не было у меня ни лунатизма, ни галюнов, я просто лёг вечером и увидел сон. Словно бы я опять школьник, и меня погнали в кабинет к врачу. А врач какой-то бородатый карлик в грязном халате, и он всё время так поворачивался, что лица его не видно. — Руку покажи, — говорит. — Нет, правую. Так, вижу, ты её повредил, когда в баскетбол играл, нужно начать лечение. Стал колдовать над моей кистью, а потом взял здоровенную блестящую иглу и насквозь проткнул сустав, откуда большой палец растёт. Я заорал от боли, а он велел потерпеть и сказал, что если не лечить, то рука неправильно срастётся. Я проснулся и забыл этот дурацкий сон, а вспомнил только через пару дней, когда у меня рука в этом самом месте дёргаться начала. Что-то вроде нервного тика — большой палец сам по себе ритмично двигается. Дёргался он примерно час, потом перестал, но с тех пор этот нервный тик повторялся раз по десять на дню. Тянулось это долго, несколько месяцев, потом прошло. И я бы на этот тик тоже не обратил внимания, если бы через некоторое время сустав не начал болеть — ноющая такая боль, несильная, но надоедливая. А однажды я проснулся и увидел, что у меня большой палец не разгибается. Скрючило его, значит. Если что, мне тридцати нет, для артроза рановато. И я перед этим никаких тяжёлых работ не выполнял — то есть, варик, что я просто натрудил сустав, отпадает. Я бы не стал вам эту стори рассказывать, если бы не встретил недавно тян, у которой была один в один такая же стори, только с ногой. Тян рассказывала, что ей приснилось, как ей лечат ногу, и врач проткнул ей стопу сверкающей иглой. Причём врач тоже был низенький сморчок. У тян после этого сна полгода тики в ноге были, а потом большой палец начал деформироваться. Вспоминаю свой сон и думаю, почему я был покорный, как овца? Что было бы, если бы я этому "доктору" дал в морду и ушёл из кабинета? Мы с тян эту тему много обсуждали, и она тоже жалеет, что не сопротивлялась. Короче, котаны, если вам приснится какой-нибудь медработник — не давайте проводить над собой процедуры. Лупите этого эскулапа чем попало, орите на него, посылайте на три буквы и не подпускайте его к себе ближе чем на три метра. Может, хоть у вас получится.

#тег Олень Я родом из Мухосрани, у нас в городе никаких родственников нет, поэтому на время вступительных мать договорилась со своей подругой, что я поживу у неё. И эта тётя Катя поселила меня в одну комнату со своим сыном, взрослым лбом лет двадцати, который нигде не работал и сидел у неё на шее. Помню, она его пилила каждый день, типа иди работай, а он в ответ бурчал что-то и утыкался в смарт. Вообще чувак своеобразный. Мы с ним нормально общались, но он вялый и неразговорчивый был, этакий хиккан. Из комнаты мать не могла его даже за продуктами выгнать, но это к слову. Мне вообще пофигу было, какие у них там семейные разборки, моё дело было экзы не провалить, потому что сами понимаете. Тётя Катя говорила, что я на её Петеньку хорошо влияю, и что она будет рада, если я и на время обучения у них останусь, а то у него друзей нет и всё такое. Оно, конечно, заманчиво было пожить на всём готовеньком, тем более что моя мать деньжат на еду подбрасывала, и я бы, наверно, остался, если бы не одно стрёмное обстоятельство. В общем, дело такое. Как-то перед очередным экзом я долго не мог уснуть, ворочался — всё думал, как бы завтра не срезаться. Ночь уже глубокая стояла, часам к двум. Я смарт нарочно выключил, чтоб не было соблазна повтыкать, а сна ни в одном глазу. А у них там на стене висел совковый плюшевый ковёр с оленем, как раз над койкой этого дурика. Я всё сдерживался, чтоб не скаламбурить. Древний такой ковёр — жирный белый олень почти в натуральную величину. Я к тому времени уже привык к обстановке и к этому оленю, он по ночам выделялся белым пятном. Так вот лежу я, ворочаюсь, пялюсь в полутьме, и вдруг осознаю некую ненормальность. Вижу, что олень ровно разрезан пополам широкой чёрной полосой. Я проморгался: точно, две половинки, задняя и передняя, а посередине чернота. Мне не то чтобы стрёмно стало, а скорее любопытно, и я смарт включил, чтобы посветить. Ну, посветил, чо. Лучше бы этого не делал, спокойно бы жил дальше. У меня в первый момент аж испарина выступила от увиденного. У этого Пети тёмно-синяя пижама была, так он руку в длинном рукаве вверх выставил и спал. То есть реально задрал клешню, пальцы скрючил и дрыхнет, даже похрапывает. Я не знаю, как так можно, во сне вроде мышцы расслабляются. На фоне оленя рукав казался чёрной полосой. Мне с этого чот так жутко стало, я из спальни тихонько выбрался и до утра на кухне курил. Экзамен, слава богам, сдал тогда, поступил. И при первой же возможности свалил жить в шарагу. Но это потом, а сразу после того случая каждую ночь на измене был, наблюдал исподтишка за хикканом. И ещё пару раз видел. Один раз он так же с поднятой рукой дрых, только не вверх её тянул, а в мою сторону, да ещё пальцы растопырил. Я тогда тоже не выдержал, сбежал к тянке — завёл к тому времени. А второй раз он ногу отклячил, согнул в колене, будто гимнастику делает, голая пятка из штанины торчит, как у мертвеца, * * * Поговорить с ним на эту тему в голову не приходило, не настолько мы близко общались, а у тёть Кати спрашивать постеснялся — он же у неё корзиночка любимая, вдруг на больную мозоль наступлю. В общем, рад я был до смерти, когда из той квартирки съехал, и так и не понял, троллил меня тот чувак или действительно умел враскоряку спать. Хочется думать, что троллил. Наверно, история скорее смешная, чем криповая. Днём я тоже сам с себя ржал, но когда видел эту картину маслом в темноте, меня реально жуть охватывала. И посейчас иногда по ночам вздрагиваю, когда не могу заснуть и вдруг эта его торчащая рука вспоминается. Почему — хз. Может, я тоже псих, как этот хиккан.

Вот вы над экстрасенсами по телику смеётесь, а я однажды такое видел, что не поймёшь, как объяснить. Дело было в Воронеже, в середине девяностых. Меня туда по работе занесло, в местном НИИ кое-что взять, но это не важно. Вечером ехал в троллейбусе, уже на вокзал, на поезд в Москву. Народу не сказать чтобы много, но и не мало было в салоне. Да еще пятница, каждый второй подшофе с работы едет, тогда так можно было, по пятницам отрываться. Ну и сцепились двое, чуть не до драки. Там такое место есть в троллейбусе — два двойных сиденья друг напротив друга, как в электричке. И вот те двое, что сидели у окон, и сцепились. Один говорит: «Колдуны существуют, и ведьмы тоже». Другой его на смех: «Не бывает ни колдунов, ни ведьм, ни черта, ни бога». Да ладно бы говорил — орал на весь троллейбус, всех достал, уже народ нервничать начал, вот-вот ему заткнуться велят. А рядом с этим горластым сидел мужик весьма мрачного вида, смотрел в сторону и молчал, хотя заметно было, что горлопан его тоже бесит. Я на другой стороне сидел и хорошо их всех видел. Он всех там достал. Ну не веришь ты в колдунов — и не верь, орать-то зачем на весь троллейбус? — Вы газет желтых начитались и верите во вся-... И вдруг горлопан на середине слова заткнулся. Сидит, тужится что-то сказать, а лишь только глаза пучит. И лицо у него стало такое испуганное, аж посерел весь. Секунды идут, тишина. Минута примерно прошла, и тут этот мрачный, что до сих пор молчал, лениво так голову в сторону горлопана повернул — даже не поглядел на него — и спросил: — Понял? — П-понял, — тот заикаясь отвечает, а у самого пот по лбу течёт, как будто он под душем стоит. Мне прям очень любопытно стало, но подошла моя остановка. Выйти, разумеется, было важней, чем всё прочее, я вышел и больше тех людей никогда не видел. Такая вот история. Я вам рассказал не просто для трёпа, а с расчётом, вдруг кто из моего поколения ситуацию узнает. Может, тоже там ехали и проследили за этой троицей. Весь троллейбус свидетели.

Корона Вас когда-нибудь короновали? Меня — да. Правда, корона была бумажная. И с того дня я больше никогда не смогу воспринимать это слово без дрожи. Когда я была пионеркой, летом меня отправляли в лагерь «Прометей». Там всё выглядело обычно: строевые линейки, песни у костра, эстафеты, бесконечные конкурсы. Весёлое, шумное место — я ездила туда два года подряд. На третий — уже не смогла. Потому что однажды ночью в лагере мы сделали то, чего не стоило делать. * * * После отбоя жизнь только начиналась. Мы шептались под одеялами, дурачились, играли в карты, вызывали Пиковую Даму — конечно, безуспешно. Но в ту ночь Наташка — самая бойкая среди нас — предложила другую игру. Сказала: «Хотите, я покажу вам “мёртвую царевну”?» Мы переглянулись. Никто из нас о такой не слышал. Наташка улыбнулась — уголком губ, не весело, а как-то странно: «Только делать надо всё как я скажу. И слова повторять обязательно». Мы послушались. Тогда нам казалось, что это просто игра. Подушки сложили на одну койку, словно делали жертвенник. Наташка объяснила: по правилам царевна должна лежать на столе, но и так сойдёт. В комнате горела свеча — пламя трепетало, отбрасывая на стены искривлённые тени. Царевной назначалась любая из нас. Ей мастерили бумажную корону, девочка ложилась на возвышение, руки складывала крестом. В изголовье стояла ведущая, по бокам — остальные, пальцами сложив «козу». Суть — поднять царевну, будто мёртвое тело, всего лишь кончиками пальцев. Мы смеялись. Первые разы казалось просто забавой. Но стоило начать хором тянуть слова, и в смехе проступала какая-то дрожь. — Умерла царевна. — Умерла царевна… Голоса девчонок тянулись, как из-под земли, и уже в тот момент я чувствовала — что-то не так. Тело лежащей взлетало невесомо, словно его подталкивали невидимые руки. Каждую ночь мы играли снова. Смех, визг, полушёпот — но за всем этим стояла тягостная тень. Я всё отказывалась быть царевной. Что-то внутри отталкивало, будто знало: этот ритуал не простая забава. Но к концу смены меня всё-таки уговорили. «Хватит трусить, попробуй сама. Это же весело!» Мне надели корону. Я легла на подушки, закрыла глаза. Пламя свечи билось где-то сбоку, лица девчонок исказились в рыжих отсветах. — Глаза закрой. Ты ведь мёртвая. Я подчинилась. И в ту же секунду по коже пробежал холод, будто я и правда умерла. Слова пошли: — Умерла царевна… — Умерла царевна… — Черти похоронили её на двенадцати пальцах… И когда хором прозвучало: «Аминь», что-то будто вышибло воздух из груди. Тело моё стало лёгким, как перо, и я ощутила — лечу. Не на полметра. Намного выше. В ушах зазвенело, и я попыталась закричать, но не смогла — рот был парализован. Я не могла даже открыть глаза. А вокруг стоял их детский смех… и ещё один. Чужой. Злобный, взрослый. Сначала я решила, что почудилось, но нет — хохот множился, будто в палате собрались десятки мужчин и женщин, которых я не видела. Они смеялись надо мной, над нашим жалким ритуалом, над тем, что мы сами открыли им дверь. Когда меня положили обратно, смех детей смолк. Тот другой — тоже. Девчонки хлопали меня по щекам, звали по имени, испугались. Я сделала вид, что всё в порядке, пробормотала шутку. Но внутри меня дрожало пустое эхо. Свою бумажную корону я забрала домой. Долго хранила её — как напоминание. Иногда мне казалось, что если выброшу — тот смех вернётся. С подругами я больше не встречалась. Не знаю, что с ними стало. Но я знаю: это не была просто игра. Мы дотронулись до чего-то, что не принадлежит нашему миру. Теперь, уже взрослая, я понимаю: есть ритуалы, где ребёнок думает, что играет, а на самом деле отдаёт — пусть малую, но настоящую часть себя. И кто-то принимает этот дар. И потому, если услышите, что ваши дети шепчут в темноте слова о мёртвой царевне, — остановите их. Пока не стало поздно. Потому что я до сих пор помню тот хохот. И когда в темноте дома где-то треснет доска или вспыхнет огонёк свечи — я всегда думаю, что он вернулся.

Плетение В деревне у бабки был сарай, заваленный всяким хламом. Мы с сёстрами, когда мелкие были, туда особо не лазили — очень уж там темно было и мрачно, и пауков полно. Я-то что, я пацан, мне пауки не страшны, а сёстры боялись. И вот один раз играли мы летом во дворе в прятки, девчонки спрятались, а я стал их искать. Лариску быстро нашёл, и стали мы вместе искать Маринку, но её нигде не было. Обыскали весь двор. Мы с Лариской не знали, что делать. На помощь позвать? Бабка на огороде картошку тяпала, это за полкилометра от дома, сотовых тогда не было, один дисковый телефон на всю деревню, и тот через день ломается. Соседей звать неудобно — может, она в кустах сидит и над нами хихикает. И вдруг раздаётся дикий визг. Мы с Лариской аж присели. А визг был из сарая. Ну, ломанулись мы туда, зовём Маринку, а она в ответ ещё громче визжит и орёт что-то нечленораздельное. До сарая добежать — пять секунд, но я бог весть что успел подумать за эти секунды. И что в сарае спрятался маньяк, и что пожар начался, и даже про змею. Подбежали, я дверь распахнул, в сарай влетел, а Маринка откуда-то из глубины не своим голосом орёт: — Стой!!! Я встал как вкопанный, Лариска на меня налетела. Стоим, пялимся в темноту, пока глаза не привыкли, и вдруг Маринка из самого дальнего угла говорит страшным шёпотом: — Вадик, он прям над тобой. — Кто он? — спрашиваю и головой кручу, а она только хнычет в ответ и скулит: — Убе-ей его... И тут Лариска сзади тоже визгу дала. Я кручусь, руками машу, как дурак, ничего не понимаю, вокруг паутина клочьями свисает, я её нагрёб на себя с полкило, и вдруг вижу: сверху на верёвке медленно спускается какой-то чёрный шар размером с яблоко. Девчонки визгом зашлись, и тут до меня допёрло, что у этого шара лапы. Паук?! Но такого размера не бывает! А он прямо перед моим лицом завис и давай этими лапами перебирать. Я тут говорил, что не боюсь пауков, но это я раньше не боялся, до этого случая. Я тогда сам заорал громче Маринки с Лариской, вместе взятых, отскочил назад и давай палку искать. В сарае палок целая куча, схватил я какой-то черенок и как врежу по пауку. Сбил его, Маринку наружу вытащил — с трудом, она не хотела мимо паука проходить, и побежали мы втроём к бабке на огород — рассказывать. Ну что сказать? Бабка посмеялась, обозвала нас озорниками и дальше тяпать начала. Родители, когда приехали, тоже не поверили, сказали, что паук нам со страху показался огромным, а на самом деле был обыкновенным. От поговорки "у страха глаза велики" у меня в то лето была оскомина, столько раз пришлось её выслушать. Но я больше скажу. Я потом в этот сарай один лазил, без девчонок — специально взял фонарик, чтобы разглядеть паука получше. Набрался храбрости и залез, хотя трясло меня нехило. Так вот паука я не нашёл — ни живого, ни дохлого, зато паутины там было завались. Я никогда не видел такой толстенной, она была как нитки, из которых бабка вязала кружева на продажу. Ею все углы были оплетены, как рыболовной сетью, и ячейки такие крупные, руку можно просунуть. Оторвал кусок — еле-еле справился, будто леску рвёшь. Показал бабушке. А она так повернулась ко мне, глянула искоса и говорит: — Паук-то чо... Он своих не трогает. А вот те, на кого он эту паутину плетёт... Лучше тебе с ними не встречаться. Я, конечно, пристал с расспросами, но она на меня шикнула и закрыла тему. Так ничего и не добился от неё. Сейчас склоняюсь к мысли, что она просто хотела меня припугнуть, чтобы я не по сараям лазил, а книжки читал, а паук действительно был самый обычный, просто очень крупный. Но тогда я, мелкий, принял всё всерьёз и следующим летом собрался этого паука изловить, или тех, на кого он там охотится. Прославиться на всю школу. Но осенью была гроза, в сарай молния ударила, и он сгорел.

Ну что, товарищи, поднимем чуток градус крипоты? Вэлком читать новую кулстори. Всё чистая правда! ___ Усы Это случилось в нулевых, мне тогда лет четырнадцать было. Я сидел за учебником, писал домашку. Обычный осенний день, пасмурно, родаки ещё с работы не пришли. У нас тогда была хрущёвка-однушка окнами на улицу. Это я к тому говорю, что долетал шум, поэтому я не сразу сообразил, что что-то не так. Сижу, значит, пишу, фоном включил радио, из приёмника певица надрывается, и вдруг мне в музыке что-то начинает царапать слух — не то треск, не то скрип на верхах. Я подумал, что батарейки сели, встаю за новыми — из стола взять — и вижу, что из-под кухонной двери торчат усы типа тараканьих, но очень большие. Знаете, как бывает в первый момент, когда видишь какую-то хрень — зависаешь, тупо пялишься на неё и пытаешься придумать нормальное объяснение. Вот я и завис. Представьте себе крашеный пол, и на нём лежат под дверью два чёрных прута длиной с локоть. Откуда они там? Мама, если что, очень скрупулёзно относится к чистоте в доме, у нас никогда ничего не валялось на полу. И вот радио трещит, я стою и гадаю, проволока это, прутья из веника или верёвка, и откуда это вообще взялось, а оно вдруг дёргаться начало. Синхронно, словно оба уса приделаны к чему-то целому — к тому, что сейчас тусит на нашей кухне. Я музыку вырубил, а этот скрип остался, и шёл он аккурат оттуда, из-за двери, словно там по полу скребут. Я специально прислушался, не с улицы ли? Нет. Поближе. Тут я знатно прифигел. Получается, я уже минут десять сидел и втыкал в задачник, а рядом со мной гнездилось это? Схватил мобильник — а куда звонить? Матери в регистратуру? Отцу на завод? Алё, у нас тут на кухне завелось что-то, приезжайте. Ага, красота. Так и не позвонил. Сфотать, ессно, не на что, у меня был "сименс" с монохромным экраном и тремя дебильными играми — может, помните такой, если вы моего поколения. В этом "сименсе" не то что камеры, даже картинок нет. А усы дёргаются. Тихонько так, словно оно нюхает, и как будто даже сопенье доносится. Мне шальная мысль пришла — подойти поближе и дёрнуть за этот ус, ну или, не знаю, наступить на него. Шагнул, и в этот самый миг оно их со свистом втянуло, мне этот свист до сих пор в кошмарах снится. Не убрало, а именно втянуло — как шнур пылесоса втягивается. Причём с разной скоростью. Я тогда по-быстрому с хаты свалил и два часа бродил по улице, пока мать не вернулась. Домой идти страсть не хотелось, я ей наплёл, что продукты кончились, и мы с ней пошли в магаз. Домой вместе шли. Я всё не знал, как рассказать ей про эти усы, время выбирал, но вдруг увидел из коридора, что дверь на кухню открыта и там никого нет. А я точно помню, что когда уходил, было закрыто. Смотрю, мать уже на кухню прошла, свет включила и начала ужин готовить, а тут и отец вернулся, ну я и не стал рассказывать. Через два года отцу дали квартиру в другом районе, потом я школу закончил, год на заправке подрабатывал, потом в армейку пошёл. Сейчас у меня своя квартира, семья, работа, всё как у нормального человека. И такой хрени в моей жизни больше ни разу не творилось. Вот что это было, а?

Возвращение Мальчик ждал маму с работы. Он был уже большой и умел сам разогревать себе ужин, но одному есть не хотелось, и он всегда дожидался, когда придёт мама. Обычно она возвращалась в половине седьмого, но сегодня почему-то задерживалась. Мальчик снова посмотрел на минутную стрелку настенных часов: без двадцати семь. Зазвонил смартфон, и мальчик обрадовался, увидев мамину аватарку. — Да, мам. Нет, я не голодный. Всё хорошо. Ты когда приедешь? — Котя, тут пробка, я раньше семи не доберусь. Будь умницей и разогрей себе поесть. — Хорошо, мам. Он положил смартфон, побродил по комнате, посмотрел в окно на розовые августовские сумерки и играющих детей. Хотелось к ним спуститься и тоже поиграть, но без мамы нельзя. Вот вернётся мама... И вдруг услышал, как в замочной скважине поворачивается ключ. Звук был знакомый, и стук каблуков тоже. Мальчик выбежал в прихожую и увидел, как мама кладёт на полку сумочку и переобувается в тапки. — Мама! Я думал, ты в пробке. — А я уже приехала! — улыбнулась она, чмокнула его в щёку и ушла переодеваться. Через пару минут мама в домашнем платье хлопотала на кухне. Потянуло вкусным запахом. — Мама, а мы погулять сегодня сходим? — Конечно. Поедим и пойдём. Поможешь мне собрать на стол? — Ага! — кивнул мальчик и деловито поставил две тарелки. И тут опять зазвонил его телефон. — Мам, я сейчас. Он убежал в гостиную, схватил смарт и чуть не выронил его: звонила опять мама. Мальчику стало не по себе. — Алло, — неуверенно протянул он. — Котя, ты покушал? — Сейчас собираюсь, — ответил он, оглянувшись на дверь кухни. — Мам, ты же приехала, почему звонишь? — Что значит "приехала"? — всполошилась мама. — Тут ужасное ДТП, машины еле ползут, я, наверно, ещё час в пробке проторчу. Ты не один? — Нет! — чуть не плача, сказал мальчик. — Мама, ты где? — Я в машине на Набережной. Кто к нам пришёл? Бабушка? — Не бабушка. Ты пришла. Ты сейчас на кухне, я тебя вижу. Зачем ты меня разыгрываешь? — он обиженно засопел. — Я никогда не разыгрываю тебя, — голос мамы изменился, став тревожным — мальчик слышал это даже сквозь гул машин. — Котя, скажи по порядку: кто к нам пришёл? — Ты! Ты пришла! — Но я же здесь, в машине. Может, кто-то из соседей? — Мама, я бы тебя ни с кем не спутал. Это ты, в твоей одежде, с твоими духами, с твоей сумкой! — Котя, я бросаю машину и срочно бегу к тебе. Ничего не делай. Если можешь — незаметно выйди из квартиры и позвони тёте Клаве из девяносто шестой и дожидайся меня у неё. Я уже звоню в полицию. Всё будет хорошо. — Сынок, хватит болтать по телефону, — сказала мама, выходя из кухни. — Ужин готов. Мальчик посмотрел на неё и нажал "отбой". Она была такая настоящая, такая родная, что волнение развеялось. — Мам, мне кто-то звонил твоим голосом. Как будто ты в пробке сейчас стоишь... — Это мошенники балуются. Не обращай внимания. Смотри, что я купила: пироги с картошкой, твои любимые. — Здорово! — улыбнулся мальчик, и они вдвоём сели ужинать.

Человек из сна В пять вечера я, как обычно, пришла на остановку ждать автобус и вдруг увидела сидящую на лавке свою давнюю знакомую, с которой когда-то вместе работали. Я не сразу узнала бывшую оторву, заводилу компании в этой бледной усталой девушке с ввалившимися глазами. — Оксанка, привет! Как дела? — Привет. Хорошо. — Я же вижу, что не хорошо — у тебя на лице написано. Что случилось-то? — Да всё нормально, Катюш, — сказала она и отвернулась. — Ну поделись со мной. Может, помогу чем. — Ладно, слушай. Ты в сны веришь? — Нет, конечно! — невольно улыбнулась я и приготовилась слушать про приснившуюся крысу, которая, как известно, к несчастью. Но услышала нечто совсем неожиданное. — Не поверишь, я вот уже месяц вижу во сне одного и того же человека, если это вообще человек. Ложусь, засыпаю, и сначала сны как сны, а потом в какой-то момент я оказываюсь в жёлтой пустыне: ни неба, ни горизонта, только песок повсюду и дымка. И он. Кроме него и меня никого нет, и он меня ищет. — Зачем искать-то, — засмеялась я, — если там только вы двое? Он хоть симпатичный? — Он страшный, — Оксанка словно не замечала моих подколок. — И слепой. Поэтому и ищет — просто не видит. Он весь такой... Как бы это сказать, круглый, что ли. Не толстый, а круглый. — Это как? — Ссутуленный, спина круглая. Одет в серое. Низенький, без шеи, лицо бледное и... блаженное, будто он спит или молится. Глаза закрыты. Космы соломенные вокруг лысины, нос длинный, губы отвисшие. Руки округло держит перед собой, словно обнимает шар, но пальцы шевелятся, и носом своим длинным нюхает. И вот он, такой сгорбленный, на полусогнутых ногах медленно-медленно идёт, словно плывёт, по песку... в мою сторону, нюхает и пальцами шевелит. Я убегаю, захожу сбоку, за спину, но он всегда поворачивается и снова движется на меня. — Нахальный какой, — хмыкнула я. — Видать, ты ему нравишься! — Ты не понимаешь, — махнула рукой она. — Я это вижу каждую ночь, каж-ду-ю. Даже спать ложиться боюсь. Однажды пыталась убежать от него подальше — бежала минут двадцать, присела отдохнуть, а потом заметила, как он вдалеке ковыляет. Всё ближе, ближе... Получается, что от него не спрятаться вообще. — Ну а почему бы тебе с ним не встретиться? Найдёт — глядишь, и отстанет. — Что ты! — замахала руками она. — Если бы ты его видела, ты бы так не сказала. От него бежать надо. — Она вздохнула и шёпотом добавила: — Хуже всего, что он с каждым разом двигается все быстрее. — Но это же просто сон, — ободрила я её. — Плюнь и забудь. Тебе надо отвлечься. Может, сходим завтра по магазинам? — Завтра не получится, врач велел мне пересдать анализы — что-то ему там не нравится. А в субботу я свободна. — Отлично, в субботу шоппинг! — Шоппинг так шоппинг, — согласилась она, и наконец-то я увидела на её лице подобие улыбки. Но Оксанка тут же помрачнела и добавила: — Поймает он меня, этот человек, не в эту ночь, так на следующую. — Выбрось из головы. Ой, мой автобус идёт, до встречи! — До встречи. В субботу Оксанка не пришла, телефон не брала, а через некоторое время абонент стал вне зоны доступа...

Точка Нет, ребята, мне не наливайте, я после той ночи вообще не пью. Что? Нет, не с девицей. И если бы ты побывал на моём месте, то сейчас не ржал бы. Короче, слушайте. Поехал я дачу ремонтировать, ну и остался ночевать. Чего, думаю, гонять машину туда-сюда. Электричества нет, дом на отшибе, провода ещё не дотянули. Так вот, разогрел я ужин на горелке, выпил двести грамм для аппетита, а после ужина сходил на бугор жене позвонить и спать собрался — что ещё делать-то? Раньше ляжешь, раньше встанешь. А перед сном ещё двести грамм хлопнул. Дача маленькая, комната одна, и там, естественно, был бардак, всё свалено на полу в кучу: железки, деревяшки. Улёгся я на раскладушке, в телефон пялюсь. Пялился, пялился, пока он не разрядился. Так тихо стало сразу, как только в деревнях бывает по ночам. Ну, что ж, сам виноват. Завтра утром у соседей зарядить можно, а сейчас пора спать. Закрыл я глаза, расслабился. И вдруг услышал жужжание. Муха? Я и подумал, что муха. Прихлопнуть бы, да лень вставать. Жужжало оно минуты две, а я даже глаза не открывал, дурак — заснуть пытался. Муха и муха, что на неё смотреть, да ещё в темноте. И вдруг на секунду оно по-другому зажужжало, мухи так не могут: словно моторчик маленький заглох и снова запустился. Я реально слышал эти обороты! Считайте меня дураком, алкашом, кем угодно, но когда я этот перебой в звуке услышал, то протрезвел мигом. Вскочил, как ошпаренный, сижу на раскладушке и вижу, как из этой кучи барахла медленно так вылетает светящаяся красная точка. И жужжит именно от неё. Схватился за телефон, фонарик пытаюсь включить — а он не включается. Кругом темень. Уставился я на эту точку, а она поднялась на метр и висит. Жужжание такое равномерное, тихое. В мозгу сразу догадки: может быть, дрон? Нет, размер не сходится — я сам лично видел, как эта крохотулька из-под досок вылезала. Насекомое какое, светлячок? Так они не жужжат. Шаровая молния? Но они же большие, а эта штука с булавочную головку. Просто точка. Что это вообще, к чертям, такое?! И вдруг я заметил, что оно вроде ближе стало. Присмотрелся — точно, ко мне летит. Медленно-медленно. И жужжание всё громче. В общем, ребята, не стал я с ним знакомиться. Схватил ключи, рванул из дома и посреди ночи уехал домой. Правда, не доехал — нарвался на пост, и впаяли мне за пьяную езду. Полгода потом расхлёбывал... А дачу ту мы продали. До сих пор не знаю, что это было: то ли тварь какая, то ли механизм. И знать не желаю.

Руки Хочу вот чем поделиться. Дело было двенадцать лет назад, но для меня — как вчера. Я никому ещё не рассказывала, вы первые, кто услышит. Скажу только, что с тех пор я всегда со светом сплю, хоть уже и не девочка. Ну так вот, было дело, родители уехали на дачу, а я отказалась и ночевала в квартире одна. Зачем мне дача, когда комп на столе? Посидела за компом, посмотрела видосики и улеглась спать. Времени было чуть за полночь. А у моей комнаты окно выходит во двор, так что темень лютая, да ещё зимние занавески. Я уже почти заснула, как вдруг слышу — телефон пикнул. Надо было на зарядку поставить, а я забыла. Вставать ужас как не хотелось, тело было ватное, но не ходить же завтра с разряженным телефоном. Я кое-как встала, нашарила ногами тапки и шатаясь побрела через всю комнату к столу — на ощупь. А чтобы не натолкнуться на мебель, выставила вперёд руки. Вы когда-нибудь ходили по своей квартире с закрытыми глазами? Вроде ничего не видишь, а всё равно знаешь, где что стоит. Но если что не так — можно глаза открыть. Вот и я пошла, руки расставила и шарю, чтобы стол нащупать. А его нет и нет. Я иду, а до стола никак не могу дойти. Чувствую: что-то не то. Сделала ещё шаг, и вдруг меня встретили в темноте чьи-то сильные мягкие руки. Просто натолкнулись на мои. Ни звука дыхания, ни запаха, ни тепла от тела. Ничего. Только руки. Руки без человека. Я точно знала, что одна в квартире. Господи, как же я заорала! Как я соседей не перебудила своим криком... Кинулась назад к окну, сорвала занавеску — никого не видно. Свет включила, обшарила всю квартиру — никого не нашла. Дверь, если что, была заперта на три замка. В общем, я с тех пор свет на ночь не выключаю.