Плетение В деревне у бабки был сарай, заваленный всяким хламом. Мы с сёстрами, когда мелкие были, туда особо не лазили — очень уж там темно было и мрачно, и пауков полно. Я-то что, я пацан, мне пауки не страшны, а сёстры боялись. И вот один раз играли мы летом во дворе в прятки, девчонки спрятались, а я стал их искать. Лариску быстро нашёл, и стали мы вместе искать Маринку, но её нигде не было. Обыскали весь двор. Мы с Лариской не знали, что делать. На помощь позвать? Бабка на огороде картошку тяпала, это за полкилометра от дома, сотовых тогда не было, один дисковый телефон на всю деревню, и тот через день ломается. Соседей звать неудобно — может, она в кустах сидит и над нами хихикает. И вдруг раздаётся дикий визг. Мы с Лариской аж присели. А визг был из сарая. Ну, ломанулись мы туда, зовём Маринку, а она в ответ ещё громче визжит и орёт что-то нечленораздельное. До сарая добежать — пять секунд, но я бог весть что успел подумать за эти секунды. И что в сарае спрятался маньяк, и что пожар начался, и даже про змею. Подбежали, я дверь распахнул, в сарай влетел, а Маринка откуда-то из глубины не своим голосом орёт: — Стой!!! Я встал как вкопанный, Лариска на меня налетела. Стоим, пялимся в темноту, пока глаза не привыкли, и вдруг Маринка из самого дальнего угла говорит страшным шёпотом: — Вадик, он прям над тобой. — Кто он? — спрашиваю и головой кручу, а она только хнычет в ответ и скулит: — Убе-ей его... И тут Лариска сзади тоже визгу дала. Я кручусь, руками машу, как дурак, ничего не понимаю, вокруг паутина клочьями свисает, я её нагрёб на себя с полкило, и вдруг вижу: сверху на верёвке медленно спускается какой-то чёрный шар размером с яблоко. Девчонки визгом зашлись, и тут до меня допёрло, что у этого шара лапы. Паук?! Но такого размера не бывает! А он прямо перед моим лицом завис и давай этими лапами перебирать. Я тут говорил, что не боюсь пауков, но это я раньше не боялся, до этого случая. Я тогда сам заорал громче Маринки с Лариской, вместе взятых, отскочил назад и давай палку искать. В сарае палок целая куча, схватил я какой-то черенок и как врежу по пауку. Сбил его, Маринку наружу вытащил — с трудом, она не хотела мимо паука проходить, и побежали мы втроём к бабке на огород — рассказывать. Ну что сказать? Бабка посмеялась, обозвала нас озорниками и дальше тяпать начала. Родители, когда приехали, тоже не поверили, сказали, что паук нам со страху показался огромным, а на самом деле был обыкновенным. От поговорки "у страха глаза велики" у меня в то лето была оскомина, столько раз пришлось её выслушать. Но я больше скажу. Я потом в этот сарай один лазил, без девчонок — специально взял фонарик, чтобы разглядеть паука получше. Набрался храбрости и залез, хотя трясло меня нехило. Так вот паука я не нашёл — ни живого, ни дохлого, зато паутины там было завались. Я никогда не видел такой толстенной, она была как нитки, из которых бабка вязала кружева на продажу. Ею все углы были оплетены, как рыболовной сетью, и ячейки такие крупные, руку можно просунуть. Оторвал кусок — еле-еле справился, будто леску рвёшь. Показал бабушке. А она так повернулась ко мне, глянула искоса и говорит: — Паук-то чо... Он своих не трогает. А вот те, на кого он эту паутину плетёт... Лучше тебе с ними не встречаться. Я, конечно, пристал с расспросами, но она на меня шикнула и закрыла тему. Так ничего и не добился от неё. Сейчас склоняюсь к мысли, что она просто хотела меня припугнуть, чтобы я не по сараям лазил, а книжки читал, а паук действительно был самый обычный, просто очень крупный. Но тогда я, мелкий, принял всё всерьёз и следующим летом собрался этого паука изловить, или тех, на кого он там охотится. Прославиться на всю школу. Но осенью была гроза, в сарай молния ударила, и он сгорел.