Дом Мурузи Когда-то на стыке Литейного проспекта с улицей Пестеля стоял деревянный особняк с садом и белыми колоннами. Его хозяином был русский мореплаватель и государственный деятель Николай Резанов. После гибели путешественника дом переходил от одного хозяина к другому, пока его не купил князь Александр МурУзи, потомок византийского княжеского рода. После приобретения дома он задумал грандиозное строительство: по проекту архитектора Серебрякова, для состоятельных жильцов возводилось новое сооружение в мавританском стиле. За сим процессом следили горожане и вся пресса. В конце XIX века в Петербурге строились сотни доходных домов. Но именно это здание принесло архитектору громкую славу. В доходном доме обустроили 57 квартир, отделанных в восточном стиле, а также прачечную и водопровод. Парадные лестницы впечатляли огромными зеркалами, мраморными скульптурами, коврами, мебелью из экзотических пород деревьев. Особой роскошью выделялись апартаменты с удобствами, в число которых входила и княжеская квартира. В них, ко всему прочему, была ванная комната и водяное отопление. Из отделки в квартире выделялись лепнина, камины, расписные потолки, позолота. В апартаментах проживала петербургская знать, сенаторы, генералы. Квартиры без удобств и декоративных излишеств занимали верхние этажи. В них и в дворовых флигелях селились студенты, писатели, чиновники низших рангов. В конце XIX столетия в дворовом флигеле дома Мурузи жил писатель Лесков. В небольшой трехкомнатной квартире он написал своего знаменитого «Левшу». Семья Мурузи жила на 2 этаже в 26-комнатной квартире. В господскую парадную вела белая мраморная лестница. Сам зал был стилизован под дворик мавританского дворца: его свод поддерживали 24 тонкие ажурные колонны, а посередине бил фонтан. В восточном стиле оформили другие комнаты и общественную курильню. На первом этаже размещались французская парикмахерская и 6 магазинов, в которых продавались товары для респектабельных жильцов: вино, табак, чай, кондитерские изделия, свежие цветы. Анна Ахматова вспоминала, что в детстве ее возили из Царского Села в Петербург специально посмотреть на этот необычный доходный дом. Князь Мурузи владел домом очень недолго: строительство было разорительным, князь умер в 1880-м, а его вдова продала дом. Его новый хозяин, генерал-лейтенант Рейн, владел домом до начала Октябрьской революции. В XX веке доходный дом Мурузи стал одним из очагов культурной жизни города. Здесь почти 24 года проживала чета идеологов русского символизма – Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус. В своем салоне они проводили литературные вечера, посетителями которых являлись Блок, Белый, Розанов, Брюсов и другие известные литераторы. Соседом Мережковских был поэт Владимир Пяст. В доме Мурузи его матери принадлежала частная библиотека, в стенах которой долгое время собирались участники объединения «Цех поэтов». Революционные события 1917 года изменили жизнь Петербурга, Литейной части и дома Мурузи. Жители покидали свою столицу, в квартире князя Мурузи стали заседать эсеры, после эсеров жили бандиты и беспризорники. В 1919 году здесь разместилась только что организованная студия издательства «Всемирная литература» – в поисках помещения сюда случайно забрели Корней Чуковский и Александр Тихонов и, поднимаясь по лестнице, увидели, как из-под одной незапертой двери низвергался водопад. Квартиру, оставленную организацией эсеров, захватили беспризорники. Застигнутые облавой, убегая, они включили в ванной и на кухне краны – по залитой водой квартире плавали тысячи эсеровских брошюр и листовок. Чуковский снял башмаки, закатал брюки и выключил воду. «А не сгодится ли эта квартира для студии?» – спросил Тихонов, оглядевшись. И уже через несколько дней полы были высушены, надписи стерты, а эсеровские агитки просохли – и оказалось, что ими можно отлично топить небольшой, но очень симпатичный камин. Здесь слушали лекции Слонимский, Лунц и Зощенко, а вели занятия Лозинский, Шкловский и Гумилев, обучая студийцев искусству художественного перевода. В квартире был маленький концертный зал c эстрадой и металлической мебелью. В первый же день занятий одна студийка восхищенно заметила, ощупывая стул: «Да он весь из серебра!». Гумилев ей тут же ответил тоном знатока: «Ошибаетесь, не из серебра, а из золота. И посеребрен. Для скромности. Под стать нам. Ведь мы тоже из золота. Только для скромности снаружи высеребрены...» Дом Мурузи постигла участь многих шикарных домов в Петербурге – он стали типичным домом с большими коммунальными квартирами. Осколки былой роскоши встречались порой в самых непредсказуемых местах – в туалетах свисающие остатки лепнины, покрытые зеленой краской, выпирающая арка над огромной чугунной плитой на чадящей кухне – грустные гримасы социалистического коммунального жития. А в 1955 году в этот дом, в «полторы комнаты», переехал 15-летний Иосиф Бродский с родителями. В той коммуналке поэт прожил вплоть до своего отъезда из СССР в 1972 году. Меж Пестеля и Маяковской стоит шестиэтажный дом. Когда-то юный Мережковский и Гиппиус прожили в нем два года этого столетья. Теперь на третьем этаже живет герой, и время вертит свой циферблат в его душе. Когда в Москве в петлицу воткнут и в площадей неловкий толк на полстолетия изогнут Лубянки каменный цветок, а Петербург средины века, адмиралтейскому кусту послав привет, с Дзержинской съехал почти к Литейному мосту, и по Гороховой троллейбус не привезет уже к судьбе. Литейный, бежевая крепость, подъезд четвертый КГБ. Иосиф Бродский. Из «Петербургского романа» #ДомМурузи #этоинтересно #ПоЧИТАТЕЛИкниг