любовниц так не любят, это точно. и жен не любят, кажется мне, так. я в сотнях писем помню её почерк: худую "д", растянутую "а". письмо-ответ-письмо, замкнулись в круге, но в этих письмах было все, что я хотел. ведь я не знал, как её худенькие руки, устав писать, касаются колен. а впрочем-ка, давайте по-порядку. так вышло - я сидел четвертый год, она прислала листик мне, тетрадный, и написала на конверте, где живет. я имени не знал её, она ведь, сказала сразу: "я - твоя Никто". что оставалось мне? в ответ письмо отправить. квартира 8, 43ий дом. мы с той минуты стали связаны навеки, я сразу столько общего нашел в чужом, мне незнакомом человеке, в коротких строчках обо всем и ни о чем! она писала, видно, каждый день - я получал от неё письма ежедневно, хоть между нами было, как казалось мне, три с половиной штуки километров. она ни разу не сказала о себе, изящно обходя мои вопросы, мы начали общаться в сентябре, а завтра - наша третья будет осень. она была никем, без цвета глаз, без возраста, без длинных, стройных ножек. что мог понять я из её красивых фраз? что говорило мне её сухое "тоже"? а знаете? я сыт уже по горло - строчу ей письма в несколько листов, и каждый лист - помят, чуть-чуть надорван, запачкан грязью самых нежных слов. довольно! сколько можно её мучать?! она достойна лучшего! нас - нет! и пусть я ей так ласково приручен, одних наручников хватило мне вполне. постойте-ка, дверь кто-то открывает, наверное, за мной опять пришли. вот глупые! раскаянья желают, за те грехи, которых не вершил. -— ошибся... не пришли... она пришла... в глазах бездонных я увидел дно, в них будто бы застыла тишина, имеющая тон и полутон. рука стекла касалась, трубку сжал, кричал "люблю", рыдал, бил кулаком. вчера на пять минут ко мне пришла глухонемая девочка Никто. -— любовниц так не любят, это точно. и жен не любят, кажется мне, так. я в сотнях писем помню её почерк: худую "д", растянутую "а". альт три_настя