Рахманинов обладал самым большим из всех пианистов охватом клавиш. Он мог сразу охватить 12 белых клавиш! А левой рукой Рахманинов свободно брал аккорд: до ми-бемоль соль до соль! Руки его были действительно большими. Но изумительно красивыми, цвета слоновой кости. Без вздувшихся вен, как у многих концертирующих пианистов, и без узлов на пальцах. В конце жизни кнопки на ботинках Рахманинова (а именно ботинки на кнопках он любил носить) застегивала только жена. Чтобы перед концертом не был случайно повреждён ноготь на пальце... Когда Рахманинов прибыл в Америку, один музыкальный критик удивлённо спросил: - Почему маэстро так скромно одевается? - Меня всё равно здесь никто не знает, - ответил Рахманинов. Со временем композитор ничуть не изменил своих привычек. И тот же критик через несколько лет снова спросил: - Мэстро, ваши материальные обстоятельства значительно изменились к лучшему. Но лучше одеваться вы не стали. - Зачем, ведь меня и так все знают, - пожал плечами Рахманинов. Как-то раз, приехав на концерт в один американский город, чтобы избежать встречи с корреспондентами, Рахманинов вышел последним из опустевшего вагона. И окольным путём прошёл прямо к ожидавшей его машине. Он не любил назойливых папарацци, преследовавших его во время концертных выступлений в Америке, Европе, дома. И - сколько возможно - старался их избегать. Однако возле гостиницы его уже ожидал фотограф с аппаратом наготове. Рахманинов почти бегом вошёл в гостиницу, не дав возможности снять себя. Но когда композитор отправился обедать в ресторан, у его стола опять очутился человек с фотокамерой и принялся его снимать. Заслонив лицо ладонями, Сергей Васильевич сказал не без раздражения: - Прошу вас, оставьте меня в покое, я не хочу сниматься... Вечером, купив газету, он увидел свою фотографию. Лица, правда, не было видно, одни руки... Надпись под этим снимком гласила: "Руки, которые стоят миллион!". Из сети