1 Feb 2024 at 16:00
Символика цвета
Мы привыкли, что краски являются эстетическим эквивалентом действительности. Но в то- же время цвет может трактоваться как символ, намекающий на то, что порой не может быть показано, будь- то образ бога, высших космических сил или потустороннего бытия. Символика цвета опирается на объективные особенности психики, на всевозможные ассоциации, нередко довольно простые: зеленое- весна, пробуждение, надежда; синее- небо, чистота; желтое- солнце и жизнь; красное- огонь и кровь; черное- темнота, страх, неясность, смерть. Такая мотивировка имеет в своей основе обыденный опыт, который дополняется мифологическими, религиозными и эстетическими воззрениями. Сказания, древние тексты, традиции доносят до нас богатый мир, заставляющий художников акцентировать внимание на отдельных символических цветах.
Раньше других, видимо, выделился красный цвет. Еще у кроманьонцев кости умерших посыпались красной охрой. Красный обозначал кровь и, следовательно, жизнь. У древних германцев он так- же цвет силы и войны. В древности большое значение имел и белый- цвет посвященности божествам. Желтый в Древнем Китае- цвет счастья, императора. В Европе- же наоборот- это цвет изгоев, отверженных. Разница в цвете могла относиться и к полу. У бушменов самцы антилопы обозначались красным цветом, а самки- светло- желтым. В Древнем Египте мужские фигурки красились в темно- коричневый и красный тон, женские- в желтый. В Древней Греции "мужским" цветом считался синий, которым окрашивались бороды архаических статуй.
Краски, цвета могли указывать на страны света: как полагали жители Азии, символ Севера- золото, Востока- серебро, Юга- ляпис- лазурь, Запада- красный рубин. В Греции считалось, что цвета символизируют, обозначают темпераменты: красный- сангвиник, желтый- холерик, белый- флегматик, черный- меланхолик. Таким образом, цвет доносит до нас важную часть представлений о мире.
Особое значение символика цвета приобрела в западном Средневековье. Когда разделяются мир человеческий и божественный, между ними посредством символов устанавливаются своеобразные "мосты". Невидимый мир отпечатывает свои знаки в доступной взору материи, в частности, в цвете. Папа Иннокентий III установил для церковных праздников литургические цвета: белые для рождества, пасхи, вознесения, для Марии и для святых, не связанных с кровавыми знаками. Красные- для распятия и мученичества, зеленые- для крещения и воскресных дней, синие- событиям из жизни Марии, черные- оплакивания. Красный, синий и зеленый- обозначение святой Троицы.
В изобразительном искусстве иконография закрепляет за отдельными персонажами Нового завета определенные тона одежд. Петр предстает перед нами в белых и синих одеяниях, Павел- в зеленых и красных, Мария Магдалина- фиолетовых, Иуда- темно- желтых, Иоанн Предтеча- в светло- зеленых. Херувимы окрашены в голубые тона и серафимы- в красные. Мария- богоматерь часто изображена в голубых одеяниях, в красных одеждах она олицетворяет Царицу небесную. В разных сценах меняются одеяния Христа. Они могут быть голубыми, красно- пурпурными, серыми. Францисканские монахи нисили коричневые рясы, доминиканцы- черно- белые. Такой выбор цветов предопределен более широкими символическими представлениями о назначении каждой краски, каждого цвета.
Все это легко объяснимо, поскольку синий- цвет небес, божественной любви и истины. Зеленый- триумф жизни, надежда на воскресение, духовное посвящение в тайну, знак воды и, следовательно, крещения. Фиолетовый- страдание и покояние. Коричневый- отречение от мира. Серый- смирение и победа духа над телом. белый- святость, чистота, невинность, божественный свет. Тускло- желтый- деградация, ревность, предательство. Эти широкие представления о цвете были перенесены на облик отдельных героев библейской драмы.
Согласно средневековой эстетике рай обычно представлялся в аккорде золотисто- зеленых и красных тонов. Черный- символ смерти, цвет князя тьмы и дьявола. Правда, в сочетании с белым он уже имеет иное значение: чистоты (почему рясы доминиканцев были сшиты из материалов подобной окраски) и траура. Большое внимание уделялось фону, который окрашивался в белый, синий и золотой цвета, передающее ирреальное пространство.
В стиле рококо символика красок начала приобретать светские формы. Инициатором новых поисков выступил Гете, который не воспринял научные идеи Исаака Ньютона и даже критиковал их, полагая, что свет не состоит из цветов. Все цвета Гете делил в своем знаменитом "Учении о цвете" на две группы: теплые, первичные, положительные и холодные, вторичные, отрицательные. Причем отметил свойство определенных красок оказывать влияние "на душу человека". Он говорил: "опыт учит нас тому, что отдельные цвета дают особое расположение духа", так, например, "желтый цвет легко возбуждает, он веселый, добрый, а синий вносит беспокойство". Гете полагал, что желтый ближе к свету, голубой- же от него отдаляется.
С Гете переписывался художник- романтик Отто Рунге, издавший в 1810 году книгу "Шар цветов, или Конструкция отношений цветов друг к другу". В его суждениях слышится голос религиозного мистика и краски рассматриваются через их взаимосвязь с Богом. Идеи Гете и Рунге восприняли многие живописцы эпохи романтизма: их отголоски чувствуются у немецкого пейзажиста Каспара Давида Фридриха, англичанина Уильяма Тернера. Знаменитый поэт заложил еще одну важную традицию- выбор символической монохромии.
Голубой он представлял как цвет, ассоциирующийся с небом, горными вершинами, холодный и трагический. Немецкий писатель эпохи романтизма Новалис в романе "Граф фон Офтердинген" говорил об этом цвете как о символе мира идеального и ввел представление о голубом как о цвете мечты. Английский поэт и художник- прераффаэлит Россетти думал о "голубом мире, далеком от солнца, от шагов всего живого". В живописи романтизма голубой- знак ночи.
Не забывали об этом цвете и в начале XX века. Уистлер писал свои "ноктюрны" с господством серовато- голубого. В России возникает художественное объединение "Голубая роза". В Германии Василий Кандинский и Франц Марк, автор картины "Башня синих лошадей", основывают группу "Синий всадник". Свой "голубой" период, где так много печальных персонажей, выколдовывает Пабло Пикассо. Популярный философ Освальд Шпенглер писал о голубом как о цвете "перспективном, близком к темноте, далеком". Он называл его "трансцендентным фаустовским, духовным". Любили синий и голубой русские поэты, особенно Сергей Есенин и Велимир Хлебников.
Уже Гете монохромию голубого противопоставлял монохромии желтого, "близкого к свету". Романтики мало обращали на нее внимание, им дороже были сумерки, чем утро и день. однако к концу века появляются "Подсолнухи" Ван Гога и "Желтый Христос" Гогена. Эти мастера некоторое время дружили, переписывались и рассматривали желтый как цвет жизни, активности, солнечной энергии, порождающей все живое.
Символика цвета
Художники- символисты рубежа XIX-XX веков так- же не могли пройти мимо проблемы колорита. Одилон Редон "реабилитирует" значение черного как важнейшего цвета на палитре: "Он оплот духовного, самый прекрасный цвет, отсутствующий в призме". В черных гармониях работал его современник живописец Эжен Каррьер. Писатель Гюисманс в знаменитом романе "Наоборот" описывал прием в доме у героя романа, когда кушанье сервировано на черной скатерти, столовая обтянута черным бархатом, дорожки в саду посыпаны золой, в бассейн налиты чернила и обнаженные негритянки подают "русскую еду"- черную икру и черный хлеб. Друг Ван Гога художник Анкетен распространил символику цвета на времена суток (зеленое- утро, голубое- ночь, красный- закат, желтый- день). Доминанту одного цвета он открыл для себя случайно, рассматривая пейзаж через цветные стекла веранды. арман Сегун, художник того- же круга, что и Гоген, интерпретировал красный как кровь, которая течет вертикально по венам, синий как небо, и потому этот цвет "горизонтальный", выражает мягкость, покой, мечту. Зеленый, по его мнению, дает впечатление движения справа налево, зеленая краска "подруга" фиолетовой, которая "льстит" оранжевой и красной, олицетворяющим золото, солнце, жизнь и силу. Поэт Артюр Рембо написал сонет "Гласные", где наметил "соответствия" между звуками и красками.
Символика цвета
"Физиологическую" символику цвета разработали в своей живописи экспрессионисты. Образ женщины, например, выражался через красный цвет. Так и появились красные женщины на зеленом фоне травы в картине Людвига Кирхнера. "Грязные" серо- коричневые тона обозначали трагическую безнадежность жизни. Взрыв желтых и оранжевых должен был будоражить зрителя. Крупнейший представитель этого движения начала века Эмиль Нольде писал: "Цвет- материал живописи: цвета в своем уединениии плачут и смеются, мечтают о счастье, о любви, они поют волшебные хоралы, они живут и умирают".
Итогом длительной традиции явилась книга "О духовном в искусстве" Василия Кандинского, выпущенная в свет в конце 1911 года. Родоначальник абстракционизма полагал, что синий- цвет покоя, красный- активности, желтый- бешенства, черный- смерти, белый- рождения. Каждый из них одновременно имеет свое звучание.
В последующее время искусство XX века обращало мало внимания на символику цвета. Но начало XXI столетия приобретает черты новой эпохи в истолковании богатого мира красочных соцветий.
Мы привыкли, что краски являются эстетическим эквивалентом действительности. Но в то- же время цвет может трактоваться как символ, намекающий на то, что порой не может быть показано, будь- то образ бога, высших космических сил или потустороннего бытия. Символика цвета опирается на объективные особенности психики, на всевозможные ассоциации, нередко довольно простые: зеленое- весна, пробуждение, надежда; синее- небо, чистота; желтое- солнце и жизнь; красное- огонь и кровь; черное- темнота, страх, неясность, смерть. Такая мотивировка имеет в своей основе обыденный опыт, который дополняется мифологическими, религиозными и эстетическими воззрениями. Сказания, древние тексты, традиции доносят до нас богатый мир, заставляющий художников акцентировать внимание на отдельных символических цветах.
Раньше других, видимо, выделился красный цвет. Еще у кроманьонцев кости умерших посыпались красной охрой. Красный обозначал кровь и, следовательно, жизнь. У древних германцев он так- же цвет силы и войны. В древности большое значение имел и белый- цвет посвященности божествам. Желтый в Древнем Китае- цвет счастья, императора. В Европе- же наоборот- это цвет изгоев, отверженных. Разница в цвете могла относиться и к полу. У бушменов самцы антилопы обозначались красным цветом, а самки- светло- желтым. В Древнем Египте мужские фигурки красились в темно- коричневый и красный тон, женские- в желтый. В Древней Греции "мужским" цветом считался синий, которым окрашивались бороды архаических статуй.
Краски, цвета могли указывать на страны света: как полагали жители Азии, символ Севера- золото, Востока- серебро, Юга- ляпис- лазурь, Запада- красный рубин. В Греции считалось, что цвета символизируют, обозначают темпераменты: красный- сангвиник, желтый- холерик, белый- флегматик, черный- меланхолик. Таким образом, цвет доносит до нас важную часть представлений о мире.
Особое значение символика цвета приобрела в западном Средневековье. Когда разделяются мир человеческий и божественный, между ними посредством символов устанавливаются своеобразные "мосты". Невидимый мир отпечатывает свои знаки в доступной взору материи, в частности, в цвете. Папа Иннокентий III установил для церковных праздников литургические цвета: белые для рождества, пасхи, вознесения, для Марии и для святых, не связанных с кровавыми знаками. Красные- для распятия и мученичества, зеленые- для крещения и воскресных дней, синие- событиям из жизни Марии, черные- оплакивания. Красный, синий и зеленый- обозначение святой Троицы.
В изобразительном искусстве иконография закрепляет за отдельными персонажами Нового завета определенные тона одежд. Петр предстает перед нами в белых и синих одеяниях, Павел- в зеленых и красных, Мария Магдалина- фиолетовых, Иуда- темно- желтых, Иоанн Предтеча- в светло- зеленых. Херувимы окрашены в голубые тона и серафимы- в красные. Мария- богоматерь часто изображена в голубых одеяниях, в красных одеждах она олицетворяет Царицу небесную. В разных сценах меняются одеяния Христа. Они могут быть голубыми, красно- пурпурными, серыми. Францисканские монахи нисили коричневые рясы, доминиканцы- черно- белые. Такой выбор цветов предопределен более широкими символическими представлениями о назначении каждой краски, каждого цвета.
Все это легко объяснимо, поскольку синий- цвет небес, божественной любви и истины. Зеленый- триумф жизни, надежда на воскресение, духовное посвящение в тайну, знак воды и, следовательно, крещения. Фиолетовый- страдание и покояние. Коричневый- отречение от мира. Серый- смирение и победа духа над телом. белый- святость, чистота, невинность, божественный свет. Тускло- желтый- деградация, ревность, предательство. Эти широкие представления о цвете были перенесены на облик отдельных героев библейской драмы.
Согласно средневековой эстетике рай обычно представлялся в аккорде золотисто- зеленых и красных тонов. Черный- символ смерти, цвет князя тьмы и дьявола. Правда, в сочетании с белым он уже имеет иное значение: чистоты (почему рясы доминиканцев были сшиты из материалов подобной окраски) и траура. Большое внимание уделялось фону, который окрашивался в белый, синий и золотой цвета, передающее ирреальное пространство.
В стиле рококо символика красок начала приобретать светские формы. Инициатором новых поисков выступил Гете, который не воспринял научные идеи Исаака Ньютона и даже критиковал их, полагая, что свет не состоит из цветов. Все цвета Гете делил в своем знаменитом "Учении о цвете" на две группы: теплые, первичные, положительные и холодные, вторичные, отрицательные. Причем отметил свойство определенных красок оказывать влияние "на душу человека". Он говорил: "опыт учит нас тому, что отдельные цвета дают особое расположение духа", так, например, "желтый цвет легко возбуждает, он веселый, добрый, а синий вносит беспокойство". Гете полагал, что желтый ближе к свету, голубой- же от него отдаляется.
С Гете переписывался художник- романтик Отто Рунге, издавший в 1810 году книгу "Шар цветов, или Конструкция отношений цветов друг к другу". В его суждениях слышится голос религиозного мистика и краски рассматриваются через их взаимосвязь с Богом. Идеи Гете и Рунге восприняли многие живописцы эпохи романтизма: их отголоски чувствуются у немецкого пейзажиста Каспара Давида Фридриха, англичанина Уильяма Тернера. Знаменитый поэт заложил еще одну важную традицию- выбор символической монохромии.
Голубой он представлял как цвет, ассоциирующийся с небом, горными вершинами, холодный и трагический. Немецкий писатель эпохи романтизма Новалис в романе "Граф фон Офтердинген" говорил об этом цвете как о символе мира идеального и ввел представление о голубом как о цвете мечты. Английский поэт и художник- прераффаэлит Россетти думал о "голубом мире, далеком от солнца, от шагов всего живого". В живописи романтизма голубой- знак ночи.
Не забывали об этом цвете и в начале XX века. Уистлер писал свои "ноктюрны" с господством серовато- голубого. В России возникает художественное объединение "Голубая роза". В Германии Василий Кандинский и Франц Марк, автор картины "Башня синих лошадей", основывают группу "Синий всадник". Свой "голубой" период, где так много печальных персонажей, выколдовывает Пабло Пикассо. Популярный философ Освальд Шпенглер писал о голубом как о цвете "перспективном, близком к темноте, далеком". Он называл его "трансцендентным фаустовским, духовным". Любили синий и голубой русские поэты, особенно Сергей Есенин и Велимир Хлебников.
Уже Гете монохромию голубого противопоставлял монохромии желтого, "близкого к свету". Романтики мало обращали на нее внимание, им дороже были сумерки, чем утро и день. однако к концу века появляются "Подсолнухи" Ван Гога и "Желтый Христос" Гогена. Эти мастера некоторое время дружили, переписывались и рассматривали желтый как цвет жизни, активности, солнечной энергии, порождающей все живое.
Символика цвета
Художники- символисты рубежа XIX-XX веков так- же не могли пройти мимо проблемы колорита. Одилон Редон "реабилитирует" значение черного как важнейшего цвета на палитре: "Он оплот духовного, самый прекрасный цвет, отсутствующий в призме". В черных гармониях работал его современник живописец Эжен Каррьер. Писатель Гюисманс в знаменитом романе "Наоборот" описывал прием в доме у героя романа, когда кушанье сервировано на черной скатерти, столовая обтянута черным бархатом, дорожки в саду посыпаны золой, в бассейн налиты чернила и обнаженные негритянки подают "русскую еду"- черную икру и черный хлеб. Друг Ван Гога художник Анкетен распространил символику цвета на времена суток (зеленое- утро, голубое- ночь, красный- закат, желтый- день). Доминанту одного цвета он открыл для себя случайно, рассматривая пейзаж через цветные стекла веранды. арман Сегун, художник того- же круга, что и Гоген, интерпретировал красный как кровь, которая течет вертикально по венам, синий как небо, и потому этот цвет "горизонтальный", выражает мягкость, покой, мечту. Зеленый, по его мнению, дает впечатление движения справа налево, зеленая краска "подруга" фиолетовой, которая "льстит" оранжевой и красной, олицетворяющим золото, солнце, жизнь и силу. Поэт Артюр Рембо написал сонет "Гласные", где наметил "соответствия" между звуками и красками.
Символика цвета
"Физиологическую" символику цвета разработали в своей живописи экспрессионисты. Образ женщины, например, выражался через красный цвет. Так и появились красные женщины на зеленом фоне травы в картине Людвига Кирхнера. "Грязные" серо- коричневые тона обозначали трагическую безнадежность жизни. Взрыв желтых и оранжевых должен был будоражить зрителя. Крупнейший представитель этого движения начала века Эмиль Нольде писал: "Цвет- материал живописи: цвета в своем уединениии плачут и смеются, мечтают о счастье, о любви, они поют волшебные хоралы, они живут и умирают".
Итогом длительной традиции явилась книга "О духовном в искусстве" Василия Кандинского, выпущенная в свет в конце 1911 года. Родоначальник абстракционизма полагал, что синий- цвет покоя, красный- активности, желтый- бешенства, черный- смерти, белый- рождения. Каждый из них одновременно имеет свое звучание.
В последующее время искусство XX века обращало мало внимания на символику цвета. Но начало XXI столетия приобретает черты новой эпохи в истолковании богатого мира красочных соцветий.
Comments 0
No comments yet