Несчастный Пигмалион нашего века! Они только кажутся тебе живыми. Как мало я могу сделать, чтобы поддержать тебя от падения. Вынужденный дышать, чтобы глаза не закрылись, ты ощущаешь разницу между собой и ими, чей полет выше горизонта, легок, как кусочек тумана, и никогда не прекращается. Они не ощущают волнений, не замерзают, не питаются, - ветер сам собой наполняет их, и его движения достаточно для того, чтобы, увидев одну из них, ты проводил ее до горизонта глазами, а потом попрощался с ней навсегда, без мысли о возвращении.
С низины задуло в нашу сторону, а потом дальше, туда, где на подъеме пыталась удержать равновесие внимательная тайга. Она, почувствовав вкус касания воздуха, поднялась волной, повернулась к нему одним боком, потом другим, поверила ему и пропустила. Надо мной воздух стал рябым, мерцающим, множество мелких теней одним крылом метнулось за ним. Дразня тайгу, это крыло, превращаясь в беспорядочное облако, перескочило через ее вершины. Пушинки, - ни одну из них я бы и сейчас, глядя внимательнее, не отличил от другой. Потому что не был я готов к встрече, на которую отведено несколько морганий глаз. Отличишь и полюбишь среди них одну ты, ценитель. И хорошо, что ты не ходишь за мной, а предпочитаешь себе другие пути, за версты и версты полета через повалы, ручьи и скучающие дороги.
С низины задуло в нашу сторону, а потом дальше, туда, где на подъеме пыталась удержать равновесие внимательная тайга. Она, почувствовав вкус касания воздуха, поднялась волной, повернулась к нему одним боком, потом другим, поверила ему и пропустила. Надо мной воздух стал рябым, мерцающим, множество мелких теней одним крылом метнулось за ним. Дразня тайгу, это крыло, превращаясь в беспорядочное облако, перескочило через ее вершины. Пушинки, - ни одну из них я бы и сейчас, глядя внимательнее, не отличил от другой. Потому что не был я готов к встрече, на которую отведено несколько морганий глаз. Отличишь и полюбишь среди них одну ты, ценитель. И хорошо, что ты не ходишь за мной, а предпочитаешь себе другие пути, за версты и версты полета через повалы, ручьи и скучающие дороги.
Я не выношу и не признаю сердечки, равно как и другие однощелчковые, примитивные отметки в качестве полноценной реакции на что-либо.
Думаю, что лучшим признанием божественности этой феи будет то, что я размещу у себя на стене ее портрет.
И не буду на него смотреть.
Потому что от такого сияния я ослепну.
И кажется, уже это немного произошло.
Проигнорируйте этот пост, - он не должен быть общевидимым, но я не знаю, как сделать невидимым только его. Хотелось, чтобы насмешек никогда не было.
Зашла сюда почти спустя год
